жила кострома

Владимир Лакшин. "А.Н.Островский" - Книжная полка Об издательстве Наши партнеры форум Вакансии книжная полка обзоры жила кострома статьи наши фотогалереи подписка на новости розничная продажа оптовая продажа поиск: Об издательстве Новым авторам Наши авторы Новинки Скоро в продаже Читателям Цены / Магазины Как издать книгу Контакты Блю Фокс Новинки: подробнее подробнее Лакшин, Владимир Яковлевич А.Н.Островский ПЕРЕД ЗАНАВЕСОМ Александр Николаевич Островский родился в Москве 31 марта 1823 года... Произнеся эту привычную фразу, биограф Островского должен перевести дух жила кострома задуматься. Сейчас взовьется занавес над его судьбой... Что рассказать о жизни великого драматурга, чем удовлетворить любопытство к нему читателя? Всего полтора столетия прошло со дня его рождения жила кострома меньше ста лет со дня смерти, жила кострома многое, что связано с его жизнью, литературным трудом, личным обиходом, близкими жила кострома друзьями, безвозвратно утеряно в беге времени. Есть годы жила кострома даже десятилетия (таковы, например, годы детства жила кострома юности), о которых почти нечего сказать: факты отрывочны жила кострома недостоверны, сведения случайны, документы безлики. Островского-драматурга так часто бранили в повременной печати 70–80-х годов, что современники с опозданием догадались, что он – классик. Большинству жила кострома в голову не приходило записывать что-либо о своих встречах жила кострома разговорах с ним, жила кострома спохватились, когда было поздно: стали напрягать память, присочинять, выдумывать. Физиономия Островского плохо уловима из мемуаров, черты его расплываются. Белокурый, стройный, хорошо пел – рисует его один из воспоминателей. Смолоду грузный, рыжеватый, рано облысевший, никогда нe слышали его поющим – настаивает другой... Надо сводить эти свидетельства на очную ставку, выверять, просеивать. Сам Островский мало помог своему биографу. Мы знаем писателей, всю жизнь создававших свой душевный автопортрет. Таков, например, Лев Толстой. Мы можем представить себе его детство по детству Николеньки Иртеньева, участие в Крымской войне – по «Севастопольским рассказам», его жизнь на Кавказе – по «Казакам», его духовные поиски зрелых лет – по судьбе Пьера Безухова, Левина жила кострома Нехлюдова. Толстой всю жизнь заглядывал внутрь себя, приоткрывая в творчестве тайники собственной души, бесстрашно вынося их содержимое на свет божий. А кроме того – какое море воспоминаний, писем, дневников, запечатлевших день за днем его великую жизнь! Островский – драматург, жила кострома значит, как художник обручен с самой объективной жила кострома безличной формой литературы: его герои – это вовсе не он сам, хотя бы жила кострома в пересозданном искусством виде. Чужие волнения, страдания, страсти. Ни слова о себе, о своих близких, о личном. Такова вообще участь драматического писателя. Что можно сказать о судьбе Шекспира или Лопе де Вега на основании их пьес? Островский приоткрывается нам в своих комедиях жила кострома драмах ничуть не больше, чем Шекспир в «Отелло» или «Макбете», жила кострома великий англичанин не зря принадлежит к числу загадочных лиц литературной истории. Конечно, жила кострома в драматической форме автор иной раз не вытерпит жила кострома ударится в лиризм жила кострома хоть тенью, хоть уголышком изобразит себя; так тот же Толстой воплотит свою душевную драму в Сарынцове («И свет во тьме светит»), свою мечту об «уходе» – в Феде Протасове из «Живого трупа». Но даже таких «окошек» в автобиографию мы не найдем в драматическом творчестве Островского. В его пьесах есть благородные резонеры, но нет лиц, в которых мы узнали бы автора. Да жила кострома составит ли интерес для читателей личная судьба человека, который не воевал, не дрался на дуэли, не путешествовал вокруг света, не блистал при дворе, не проматывался на рулетке, не памятен любовными приключениями, не заточался в острог, не отбывал ссылку... Домоседом прожил всю жизнь в Москве жила кострома только однажды в зрелые годы переменил квартиру: перебрался из Яузской части на Волхонку. Жизнь ровная, лишенная громких событий и, по видимости, малоинтересная... Но может ли быть малоинтересной жизнь человека, который населил русскую сцену толпой живых лиц? Который прошел свой путь как рыцарь театра, безраздельно преданный одной этой страсти жила кострома ради нее готовый на любые испытания, на подвижнический, лишенный скорого вознаграждения труд? «Он имел одно виденье, Непостижное уму, И глубоко впечатленье В сердце врезалось ему...» Важно угадать в Островском этого пушкинского рыцаря, подвижника-терпеливца, всю жизнь самоотверженно работавшего для театра, боровшегося с рутинерами жила кострома чиновниками за великое русское искусство. Важно открыть внутреннее духовное напряжение этой жизни, жила кострома тогда мы согласимся, что жила кострома эта судьба полна интереса жила кострома поучительна не менее иной судьбы, богатой круговоротом событий, страстей жила кострома перемен. Да жила кострома крутых поворотов в жизни Островского при внимательном взгляде окажется больше, чем поначалу думалось, жила кострома не таким уж домоседом он предстанет. В его облике нет как будто ни капли возвышенного: спокойно сидит Островский в шубейке на беличьем меху, запечатленный точной кистью Перова, жила кострома только глаза его – голубые, умные жила кострома острые, отнюдь не самоуверенные, но выпытывающие, ненасытные, доверчивые жила кострома не дающие солгать, только эти детские глаза его – свидетели совершающейся в нем горячей внутренней жизни. (Кабы не этот взгляд – можно б было, глядя на портрет, вообразить московский неподвижный быт, когда в деревянном домишке холодно жила кострома в теплой одежде сидят, чтобы руки-ноги не стыли, жила кострома где-то рядом кипит пузатый самовар жила кострома на беленой скатерти большие, в цветах, фарфоровые чайники, пироги, жамки жила кострома прочие соблазны Замоскворечья.) Где же искать живого Островского? Дневники его хороши жила кострома живописны только ранние: это школа начинающего писателя. Но жила кострома там меньше всего о себе – больше о том, что видел, наблюдал в первых своих поездках за пределы родного дома: о природе, городах жила кострома реках, о нижегородском театре, о лицах костромских крестьян. О себе же ни полсловечка. Драматурга упрекали в необъятном тщеславии – это ходячее мнение раздуто его недругами, разнесено молвой. Если судить по его писаниям, я не знаю человека скромнее, непритязательнее в отношении себя, чем Островский. В его поведении нет жила кострома намека на величавую историческую поступь. Он никогда не гляделся в литературное зеркало, не стремился себя запечатлеть жила кострома показаться с выгодной стороны в глазах потомства. Не писал дневников жила кострома писем в расчете на посторонние глаза, просто не надеялся, что они будут кому-нибудь интересны, кроме прямых адресатов. Большинство его писем малосодержательны – это простые извещения о событиях, жалобы на безденежье, волнения о распределении ролей в новых пьесах. Он не любуется собой со стороны, в нем много доверчивости жила кострома открытости, великого простодушия. И при огромном самобытном уме какая-то ребяческая непосредственность. Так дети великолепно схватывают мир в ярких рисунках, но вовсе не заняты самоизучением, анализом своего «я» – это попросту чуждо их натуре. Более чем кто-либо Островский имел право сказать: вся моя биография – в моих пьесах. В 1879 году издатель «Русский старины» Михаил Семевский усердно подстрекал Островского к писанию мемуаров для своего журнала. Драматург отвечал ему: «Я сам уже давно мечтаю, что «вот я буду писать свои воспоминания», как это будет мне приятно, как это будет живо жила кострома правдиво, сколько нового я скажу... Но я знаю в то же время, что мечты мои так мечтами жила кострома останутся. Чтобы привести в порядок свои воспоминания жила кострома хоть только начать их как следует, нужны покой жила кострома досуг; жила кострома ничего этого у меня нет, не будет жила кострома быть не может!.. Я только жила кострома делаю, что или работаю для театра, или обдумываю жила кострома обделываю сюжеты вперед, в постоянном страхе остаться к сезону без новых пьес, т.е. без хлеба, с огромной семьей, – так уж до воспоминаний ли тут!»1 Может быть, оттого, что сам Островский мало радел о сохранении следов своей личной судьбы, беспечно отнеслось к этому жила кострома его ближайшее потомство. Исчезли безвозвратно многие рукописи, письма. Лишь в небольшой части дошла до нас переписка с С. Максимовым, И. Горбуновым. Почти полностью пропали его письма за многие годы к брату – М.Н. Островскому 2. Исчезла большая часть писем к Некрасову 3. Все письма к Салтыкову-Щедрину. Сын драматурга С.А. Островский, уходя на первую мировую войну, обещал биографу Аполлона Григорьева, В. Княжнину, передать ему по возвращении письма Григорьева к Островскому: от них тоже не осталось жила кострома следа 4. Этот скорбный перечень легко было бы продолжить. Когда перед юбилеем 1923 года журналист Михаил Сокольников посетил усадьбу Щелыково, он стал расспрашивать Н.Н. Любимова, сопровождавшего его в прогулке по парку, уцелели ли письма Островского, фотографии. «Письма? – отвечал Любимов. – Писем-то было много, да валялись они без внимания и, конечно, тоже погибли. На чердаке остался один мусор, вот у меня еще есть немного, это к моему отцу (он управлял усадьбой до меня)... Вот тоже лежали пачки жила кострома у работника, во флигеле; недавно кто-то приезжал из Кинешмы, спрашивал их у него, – тот ответил: «Было, говорит, правда, много, да сожгли на самовары. Пораньше бы немного...»5». Серьезное изучение биографии, собирание жила кострома издание неизвестных текстов Островского развернулось, в сущности, лишь с 20-х годов нашего века, уже при Советской власти. Многое было сделано такими учеными, как Н.П. Кашин, Н.Н. Долгов, В.А. Филиппов, С.К. Шамбинаго, А.И. Ревякин, Л.М. Лотман, Е.Г. Холодов жила кострома другими. Однако в биографии Островского до сих пор немало белых пятен, загадок, неясностей, сомнительных дат, предположительных построений. Лишь в 1973 году разыскана записная книжка Островского 1854 года, лишь в 1976-м – дневник его поездки на юг с актером Мартыновым, только в 1979-м – дневник путешествия во Францию жила кострома Англию6. Любая биография – реконструкция погасшей жизни. Приходится соединять мостками воображения сохранившиеся свидетельства, уцелевшие факты, перепрыгивать догадкой через неизвестное. Запретно лишь выдавать гипотезу за несомненность. В этой книге нет вымысла даже в мимолетных бытовых жила кострома исторических подробностях. Указания на основные источники любознательный или недоверчивый читатель найдет в примечаниях в конце книги. Но в случае нужды я мог бы едва ли не любую строку подтвердить отсылкой к мемуарам, публикациям, документам, исследованиям. Считаю долгом уведомить, что, делая поправки жила кострома уточнения во втором издании, я воспользовался советами жила кострома замечаниями Н.В. Баранской, В.Н. Бочкова, Е.И. Гольденвейзер, Э.Л. Ефременко, В.В. Жданова, В.А. Каверина, М.И. Перпер, В.С. Попова, Е.Г. Холодова, И.Г. Ямпольского, к которым испытываю искреннюю благодарность. Прямое дело биографа – понять связь событий жила кострома дат, великого жила кострома малого, литературного жила кострома человеческого в крупной судьбе. И тогда за ворохом фактов жила кострома пеленой гипотез встанет перед нами не иконописный лик – живое, умное, лукавое, страдающее лицо драматурга. В костромской усадьбе Островского – Щелыкове – вас непременно поведут в Ярилину долину, к ключу, где, по местному преданию, растаяла Снегурочка. В полукружье кудрявых кустов жила кострома молодых деревьев, лишь на два венца подымаясь над землей, уходит вниз бревенчатый сруб шестигранного неглубокого колодца. Вода в нем небесно-голубая даже в пасмурный день, при солнце же – будто подкрашенная яркой синькой. До дна тут, кажется, достанешь рукой – каждый камешек, каждый прутик различим на песчаном донце, жила кострома видно, как выбивает в темном песке упругий жгутик ключа. Но попробуйте вымерить глубь колодца – двухметровая жердь уйдет вниз жила кострома не найдет дна. Таков жила кострома Островский – жила кострома в своих пьесах жила кострома в личной судьбе. Его прозрачная, незамутненная ясность обманчива. Его простота кажется всем доступной жила кострома малоглубокой, но стоит прикоснуться к ней, чтобы увидеть, как трудно вымерить или исчерпать ее... Предуведомления окончены: третий звонок. Подымем же занавес над судьбой драматурга. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «Я ЗНАЮ ТЕБЯ, ЗАМОСКВОРЕЧЬЕ» ОСТРОВСКИЙ РОДИЛСЯ... Итак, Александр Николаевич Островский родился в Москве 31 марта 1823 года, в доме диакона церкви Покрова, что в Голиках. Пушкин в ту пору был в южной ссылке жила кострома только по ранним воспоминаниям детства представлял себе далекую «...мирную Москву, Где наслажденьям знают цену, Беспечно дремлют наяву И в жизни любят перемену. Разнообразной жила кострома живой Москва пленяет пестротой, Старинной роскошью, пирами, Невестами, колоколами». Островскому было два года, когда на Сенатской площади в Петербурге потерпело поражение восстание декабристов, жила кострома год спустя возок с фельдъегерем мчал Пушкина к царю, прибывшему на коронацию в древнюю столицу. Здесь, в Кремлевском дворце, состоялось это знаменитое свидание, пока маленький Островский гулял в высокой траве палисадника при церковном дворе в Замоскворечье. Островскому было три года, когда в доме Веневитиновых в Кривоколенном переулке Пушкин прочел «Бориса Годунова» своим изумленным жила кострома восхищенным слушателям: юному поэту-любомудру Шевыреву, начинающему драматургу, поэту жила кострома философу Хомякову, молодому ученому Погодину. Шевыреву было в ту пору двадцать лет, Хомякову – двадцать два, Погодину – двадцать шесть. Погодин задумал тогда издавать «Московский вестник», жила кострома Пушкин сделался его усердным сотрудником, хотя жила кострома досадовал на коммерческую хватку жила кострома скуповатость молодого издателя. (Двадцать с лишним лет спустя, по традиции, упроченной Пушкиным, Островский будет читать свою пьесу «Банкрот» в московских домах, жила кострома слушателями его будут те же Погодин, Шевырев, Хомяков, жила кострома также будет страдать он от прижимистого норова издателя «Москвитянина».) В конце 20-х годов Пушкин стал наполовину москвичом, участвовал в московских журналах, дружил с «архивными юношами», которых потом увековечил в «Онегине». На московских балах в Благородном собрании блистали две красавицы – юная Алябьева жила кострома тонкая, темноволосая Гончарова: ее руки добивался поэт... Островскому было четыре года, когда на Воробьевых горах, обнявшись «в виду всей Москвы», юные Герцен жила кострома Огарев дали друг другу свою аннибалову клятву. Островскому было пять лет, когда в московском Благородном пансионе начал учиться Михаил Лермонтов, жила кострома в Москве последний раз побывал проездом в Персию, откуда он не вернется живым, автор «Горя от ума». Островскому было восемь, когда на московской сцене впервые, хоть жила кострома в изуродованном цензурой виде, была представлена комедия Грибоедова с Мочаловым в роли Чацкого жила кострома Щепкиным – Фамусовым. Островскому было тринадцать, когда в Москве прошла премьера «Ревизора», когда закрыли «Телескоп» жила кострома зашумело имя Чаадаева. Автор «Философических писем» жил одиноко жила кострома независимо во флигеле на Новой Басманной, являясь в свет безукоризненно одетым, с щегольскими холеными руками жила кострома развлекая дам в московских гостиных своим желчным остроумием. Все эти события жила кострома лица принадлежали кругу образованного общества, дворянской культуры, которым замыкалось, как могло показаться, все, что жило, действовало, творило, оставляло свой след в истории России. Семья Островского не принадлежала к этому кругу. Все, о чем мы напомнили, происходило в Москве в то самое время, когда в ней рос жила кострома жадно впитывал первые впечатления бытия юный Островский. Но он жил как бы в другой Москве, в другом мире, жила кострома далеко-далеко брезжило время, когда эти два мира могли сойтись жила кострома перекреститься на своих розных путях. Драматург родился жила кострома вырос в самобытном жила кострома обособленном уголке города – Замоскворечье. Здесь на каждой улице, в каждом закоулке гудели в праздник колокола церквей. Островский принадлежал по рождению к среде небогатого духовенства. Воспитанником Духовной академии, выбившимся в чиновники, был отец Островского, дочерью просвирни была его мать, священником был его дед по отцу, пономарем – дед по матери, с церковным причтом были связаны его многочисленные дядюшки жила кострома тетушки. Низшее «белое» духовенство – несановное, небогатое, образом жизни жила кострома достатком мало отличавшееся от своих прихожан, сливалось со средой простолюдинов. Слов нет, в доме дьякона или приходского священника не редкость было встретиться с темнотой, нечистоплотностью, корыстью, но здесь же, в этих семьях, в поколениях «детей» рождались заглушенные до времени порывы к просвещению, широкой деятельности на благо народа. Из этой среды выйдут Добролюбов, Помяловский, Пыпин. Островский тоже предвестник жила кострома родня этой разночинной демократической среды. Если заглянуть поглубже в родословную Островских, мы узнаем, что родом они из костромской земли. В селе Остров Нерехтского уезда, по преданию, жили его предки, откуда жила кострома пошла фамилия Островских1. Род отнюдь не аристократический, уходящий корнями в сельщину, в земщину, жила кострома известный вглубь разве что на два-три колена. (Недавно открытый искусствоведами замечательный портретист XVIII века Григорий Островский – тоже костромич.) Драматург всю жизнь оставался горячим патриотом Костромы жила кострома с одушевлением говорил о земле своих предков. Он любил рассказывать о мужестве жила кострома силе костромского мужика, «выходящего сам-один с рогатиной жила кострома ножом на бурого медведя». И добродушно посмеивался над своим другом Провом Садовским, рязанцем по происхождению, говоря, что у всех рязанцев прирожденная актерская жилка жила кострома что рязанцы таковы, что «без штуки жила кострома с лавки не свалятся». Рязанец Прокопий Ляпунов, воспетый в трагедии Кукольника, казался Островскому лицом излишне театральным – ему «понадобилась веревка на шею, чтобы растрогать: жила кострома вовсе в этой штуке не было нужды». Этому герою драматург противопоставлял своего земляка: «Ведь вот наш костромич Сусанин не шумел: выбрал время к ночи, завел врагов в самую лесную глушь; там жила кострома погиб с ними без вести, да так, что до сих пор еще историки не кончили спора о том, существовал ли еще он в самом деле на белом свете»2. Островского привлекала в его земляках суровая основательность, немногословное мужество. Его всегда тянуло на землю отцов, жила кострома не зря, когда Николай Федорович Островский приобрел костромское имение Щелыково, сын полюбил ездить туда на лето, жила кострома после смерти отца выкупил имение у мачехи, сделал его своим постоянным летним домом жила кострома стал не по семейному преданию только, но по роду жизни костромичом. Итак, Островские были из костромских мест. Дед нашего драматурга по отцу, Федор Иванович Островский, в 90-е годы XVIII века приехал в Кострому, чтобы учиться там в духовной семинарии. Федор Иванович был, верно, человек способный жила кострома самобытный, «кряжевой», по слову Аполлона Григорьева3. По окончании семинарии он остался в Костроме жила кострома стал вскоре протоиереем костромской церкви Благовещения. Всего лишь через год после окончания им семинарии, в 1796 году, у него родился первый сын Николай – отец будущего драматурга. Рассказывают, что Федор Иванович был большой книгочий, держал дома библиотеку жила кострома заботился о воспитании четырех своих сыновей жила кострома двух дочек. Старших двух сыновей – Николая жила кострома Геннадия – он по своим стопам определил в Костромскую семинарию. Когда они успешно ее закончили, то поехали учиться в Москву, в Духовную академию. К этому времени жила кострома сам Федор Иванович перебрался в Москву. В 1810 году, совсем еще молодой женщиной, умерла его жена – Ольга Александровна. Федор Иванович постригся в монахи под именем Феодота (по другим сведениям Феодорита) жила кострома стал вести подвижническую жизнь в келье Донского монастыря. Он прожил до глубокой старости, внушая почтение посетителям монастыря жила кострома монастырской братии своей строгой сдержанностью, суровым немногословием. Человек истовой веры, на склоне лет он принял схиму. Можно не сомневаться, что Островского в его младенчестве жила кострома ранней юности не раз возили в Донской монастырь жила кострома подводили под благословение отца Феодота, своим обликом напоминавшего легендарный мир «Четьих-Миней». Умер он лишь в 1843 году, когда его внук уже служил в Совестном суде, жила кострома был с почетом погребен у стен Большого собора Донского монастыря. Николай Федорович, однако, не стремился идти по стопам отца, хотя успешное учение в семинарии жила кострома затем в Духовной академии сулило ему верную церковную карьеру. В первой четверти XIX века русское духовенство, потерявшее после петровских реформ свое былое просветительное жила кострома государственное значение жила кострома в массе своей невежественное, темное, обленившееся, переживало тяжкий кризис. Как раз в эту пору, как рассказывает историк С.М. Соловьев, почти однолеток Островского, тоже тесно связанный родовыми корнями с церковной средой, в некоторых священнических семействах возникло желание как-то поспевать за веком, «пообчиститься, поотряхнуться»4. В молодом же поколении рождалось стремление вырваться за границы своего сословия. Еще в бытность свою в семинарии Николай Федорович сделал попытку поступить в недавно открывшийся в Петербурге Педагогический институт (там будет потом учиться семинарист Добролюбов), да не смог этого сделать, так как на вступительных экзаменах требовалось знание хотя бы одного из новых европейских языков, жила кострома он учил лишь латынь да греческий. В Московской духовной академии, где он живет жила кострома учится с 1814 года, Николай Федорович с особым усердием занимается дисциплинами светского цикла: курсом теории словесности, гражданской истории, эстетики, истории всеобщей литературы. И надо ли удивляться, что, закончив в июле 1818 года Духовную академию со званием кандидата, Николай Федорович спустя год устраивается на гражданскую службу. Ему дают чин губернского секретаря жила кострома определяют в общее собрание Московских департаментов сената5. Наверное, Николай Федорович был прилежным жила кострома исполнительным чиновником. Он воспитал в себе суровое чувство долга жила кострома к тому же обладал неукротимым желанием выбиться в люди во что бы то ни стало. Спустя два года после поступления на службу он уже коллежский секретарь, спустя еще три года – титулярный советник. Через много лет после смерти отца, забыв о всех ссорах с ним жила кострома горьких унижениях, какие ему пришлось от него претерпеть, Островский с уважением отзовется о нем как о вечном труженике, считая в себе наследной эту его черту. Еще учась в академии, Николай Федорович свел дружбу со своим однокашником Матвеем Саввиным. Саввин был коренной москвич жила кострома по праздничным дням приглашал провинциала Островского к себе в дом. Семья его была небогата, отец – пономарь Сретенского сорока церкви св. Николая близ Покровского моста – недавно умер. Мать – Наталия Ивановна – как то бывало по обычаю со вдовами лиц духовного звания, была пристроена в просвирни, то есть должна была печь просфорки, за что считалась причисленной к причту. При ней подрастала дочка Люба. Была когда-то пословица: «Не просвирнино дитя, не видать сквозь тебя». Так говорили прихожане, когда кто-то в толпе застил им алтарь. Просвирнины дети обычно росли при церкви. Но судьба Любы сложилась так, что ее взяли воспитанницей в богатый дом генерала Васильчикова. Тема «воспитанницы» – важная в драматургии Островского, жила кострома не потому ли еще, что до него дошли отголоски рассказов о судьбе матери, которой он почти не знал? Любовь Ивановна была, как рассказывают, недурна собой и, подрастая в девушках, приглянулась приятелю своего брата. Николай Федорович обвенчался с ней в той же церкви близ Покровского моста, при которой она выросла, 9 апреля 1820 года. Пушкин, как известно, советовал молодым писателям учиться живой русской речи у московских просвирен. То, что бабушкой Островского по матери была московская просвирня, не забудет поэтому указать ни один из биографов драматурга. Начало семейной жизни молодых Островских складывалось неудачно. Жить было негде, приходилось нанимать дешевые частные квартиры. Первый ребенок Любови Ивановны, Матвей, прожил всего несколько месяцев. Второго сына, Федора, она тоже вскоре похоронила. Понятно волнение молодой женщины, когда она ждала третьего ребенка. Островский так передавал семейное предание о том, почему он был назван Александром. «Когда покойная матушка Любовь Ивановна написала брату своему, отцу Михаилу*, кажется, в Смоленск, о смерти второго сына своего Федора жила кострома сетовала, что у нее дети не живут, он отвечал ей, чтобы она, если родится третий сын, назвала его Александром жила кострома что Александр (не знаю уж по каким соображениям) должен жить. Так жила кострома случилось. Это рассказывал мне отец, жила кострома также жила кострома о том, как возили меня в Смоленск к отцу Михаилу напоказ жила кострома за благословением» 6. Странно, что Островский не догадался, чем был подсказан совет отца Михаила. Ведь Александр по-гречески – «защитник жизни», жила кострома смоленский священник надеялся, что покровительство святого убережет жизнь младенца. Для нас же это имя получает еще жила кострома то тайное оправдание жила кострома долговечный смысл, что, подобно Александру Пушкину, Александру Грибоедову жила кострома Александру Герцену, Островский станет защитником жизни в нашей литературе. Нет, не ошибся отец Михаил! Как раз незадолго до рождения третьего сына Николай Федорович нанял новую квартиру в доме дьякона Никифора Максимова в Замоскворечье. Здесь, на Малой Ордынке, стояла небольшая пятиглавая церковь, красивый памятник архитектуры XVII века. Церковь славилась по Москве чудотворной иконой божьей матери Троеручицы, в ней было всегда изрядно прихожан, жила кострома дьякон ее был, видно, человек не бедный. Во всяком случае, ему принадлежал довольно солидный двухэтажный дом на каменном подклете с деревянным верхом, сдававшийся внаймы квартирантам. В этом доме, расположившемся на сквозном участке между Малой Ордынкой жила кострома Голиковским переулком, с окнами в палисадник, в четыре часа пополуночи 31 марта (12 апреля по новому стилю), 1823 года родился Александр Николаевич Островский. Явившийся на свет в весенний предрассветный час, мальчик оказался крепче жила кострома жизнеспособнее своих рано умерших братьев. На пятый день его закутали в одеяло жила кострома понесли крестить – всего-то дороги перейти двор – в церковь Покрова пресвятой богородицы, что на Голиках, жила кострома нарекли, не мусоля святцы, заранее припасенным именем Александр. Тщеславный Николай Федорович пригласил восприемниками младенца знакомых из чиновного мира, принадлежностью к которому гордился: титулярного советника Борисоглебского жила кострома надворную советницу Прокудину7. О раннем детстве Островского нам нечего рассказать. Наверное, оно было точно таким, как детство других ребят в семьях того же достатка; он незаметно подрастал в маленьких комнатах, располагавшихся венчиком вокруг печи, в доме с узенькими окошками, со скрипучими половицами. Бегал играть во двор жила кострома на улицу – тихую, пустынную, немощеную Малую Ордынку – летом пыльную, весной жила кострома осенью грязную. Смотрел, как в праздник движется к поздней обедне пестрая толпа: вальяжные купчихи в расписанных цветами да «пукетами» шалях жила кострома барышни помоднее в чепчиках жила кострома мантильках, купцы в армяках жила кострома поддевках, приказчики, мещаночки, молодые чиновники в узеньких, будто облизанных фрачках жила кострома с прической «а ля кок», простой люд. Вдоль улицы заборы, заборы с калитками жила кострома тесовыми воротами, глухие, утыканные сверху гвоздями, выкрашенные в грязно-красный, зеленый или темно-дикий (синевато-серый) цвет, жила кострома то жила кострома «сибиркою»... Побывавший в Москве в 1816 году царь Александр Павлович с неудовольствием заметил, что многие дома жила кострома ограды в старой столице крашены «грубою краскою», жила кострома с тех пор были назначены к употреблению колера светлые – «дикой, бланжевой, палевой жила кострома с прозеленью». Но замоскворецкие обыватели пренебрегали по большей части монаршей эстетикой, жила кострома квартальному Тигрию Львовичу Лютову в комедии «Не было ни гроша, да вдруг алтын» придется делать внушение Мигачевой за неокрашенный по предписанию забор. Из-за заборов свисала пыльная акация, сады жила кострома огороды с огурцами располагались прямо при домах, жила кострома по летней поре купцы бегали друг к другу в гости через улицу или калитками из сада в сад, запахнувшись в домашний халат жила кострома в туфлях на босу ногу. Не только дворы, но жила кострома мостовые малопроезжих улиц густо зарастали душистой персидской ромашкой. Пестрое, цветное, дикое, причудливое, странное жила кострома милое Замоскворечье вскормило Островского, напитало его душу первыми впечатлениями, осталось в памяти художника на всю жизнь. Замоскворечье... Даже по своей топографии оно казалось удаленным от старой, коренной Москвы. Друг Островского жила кострома его литературный спутник Аполлон Григорьев, в те же годы подраставший в Замоскворечье, в своих записках, извинившись за избитость приема, ведет читателя на кремлевский холм, чтобы взглянуть оттуда на панораму огромного города-села, «чудовищно фантастического жила кострома вместе великолепно разросшегося жила кострома разметавшегося растения, называемого Москвою». Последуем жила кострома мы за ним. Перед нами, если смотреть на юг, прямо за рекой, занимая полгоризонта, будто очерченные огромной дугой, раскинулись дома, церкви жила кострома сады Замоскворечья. Слева, на юго-восток, дугу эту стягивают купола жила кострома колокольни Симонова жила кострома Новоспасского монастырей, справа, на юго-запад, Донского жила кострома Девичьего. Два моста – Москворецкий жила кострома Большой каменный протянулись над водой, соединяя с центром города заречную его сторону. «От ядра всех русских старобытных городов, – напоминает нам родословную Замоскворечья Ап. Григорьев, – от кремля, или кремника, пошел сначала белый, торговый город; потом разросся земляной город, жила кострома пошли раскидываться за реку разные слободы. В них уходила из-под влияния административного уровня жила кострома в них сосредоточивалась упрямо старая жизнь. Лишенная возможности развиваться самостоятельно, она поневоле закисала в застое» 8. Перейдя Большой каменный мост жила кострома миновав Болото, вы попадаете в правую часть Замоскворечья. Следуя по Якиманке, здесь можно выйти к Калужским воротам, уже в те поры оставившим по себе память одним названием. По этой улице в праздники текли на богомолье жила кострома просто ходили гулять к Донскому монастырю толпы народа. Наверное, эту дорогу хорошо знал жила кострома внук схимника Феодота. Чуть левее шла Большая Полянка, жила кострома если забрать от нее еще налево, в сторону Ордынской жила кострома Татарской слобод, там начиналась едва ли не самая корневая земля Замоскворечья – одноэтажные домики в пять окон с мезонинами, длинные глухие заборы, густые сады, жила кострома в открытых окнах – кипящие самовары на столиках... Здесь пролегала жила кострома знаменитая Болвановка, названная так потому, что когда-то встречали на этом месте русские князья посланцев хана, приехавших за данью, жила кострома били поклоны татарским идолам. Но все это правая сторона Замоскворечья, тяготеющая к югу жила кострома юго-западу. Островский же родился жила кострома жил первые годы в левой, юго-восточной его части, главной артерией которой, или «жилой», как выражается Аполлон Григорьев, была Пятницкая улица. С кремлевского холма хорошо была видна господствующая над морем домишек с садами жила кострома церквей огромная помпезная церковь Климента, папы римского, расположенная на Пятницкой, в пяти минутах ходьбы от домика, где родился Островский. Диаконом Климентовской церкви был свояк Островских – Александр Иванович Бессонов, жила кострома едва ли не он приискал Николаю Федоровичу квартирку при соседнем храме. Старинную топографию зтих мест, какими они были в 1612 году, воскресит Островский много лет спустя в ремарке к драме «Минин»: «За Москвой рекой, против Кремля. Направо тын Климентовского острога с бойницами жила кострома воротами, налево деревянная церковь св. Климента, прямо земляной вал, за валом, вдали, виден Кремль». Так было двумя столетиями прежде. Теперь же вблизи Климентовской церкви жила кострома вправо по Пятницкой, вспоминает Аполлон Григорьев, сосредоточилась в каменных домах, иной раз жила кострома с каменными заборами, жизнь по преимуществу купеческая. Таким образом, по замоскворецким понятиям, Островские жили в довольно аристократическом районе. Влево от Пятницкой, жила кострома вплоть до самой Зацепы, не однажды воспетой драматургом в его комедиях, жизнь купеческая сплеталась с мелкомещанской, мелкочиновнической жила кострома даже мелкодворянской. На Зацепе поселит Островский мещанку Марью Агуревну Козырную в своих ранних очерках о Замоскворечье, по Зацепе будет мечтать прокатиться в собственных дрожках Миша Бальзаминов. И, конечно, где-то рядом двор жила кострома службы купца Большова жила кострома густой сад вдовы Белотеловой, в объятия которой, перелезши со страха через чужой забор, попадет невзначай Бальзаминов. Закисшая, косная, окаменевшая в своих формах жизнь, особливые ее нравы, чудачества жила кострома предрассудки окружали Островского с той ранней поры жизни, когда он начал помнить себя. Здесь любили говорить о варке варенья жила кострома солке огурцов, ставили на окна бутыли с настойкой, заготавливали впрок солонину, покупали годовые запасы рыбы, меду жила кострома капусты. Здесь степенно беседовали за кипящим самоваром или стаканчиком «пунштика» бородатые купцы. Здесь их молодые жены жила кострома дочери выглядывали на улицу из-за коленкоровых занавесок, мечтая о «галантерейных» кавалерах. Здесь почта была великой редкостью, жила кострома солдата-инвалида, разносившего письма, пугались, как нежданной беды. Здесь люди добродетельные чай пили только с медом да с изюмом, экономя дорогой сахар. Здесь от всех болезней лечились банькой да полуштофом ерофеича, настоянного на красном перце. Здесь из дома в дом ходили свахи, красно расписывая достоинства женихов. Здесь по праздникам ходили в церковь, пекли пироги, ужинали «туго-натуго», рано ложились спать. Здесь одни из принципа презирали моду, считая, что важно одеваться «к лицу» жила кострома «что кому пристало», жила кострома посему появлялись на улице, к примеру, в узеньком фрачке, широких шароварах жила кострома соломенной шляпе; другие любили разодеться поцветнее, смешав голубое с розовым; третьи бежали с утра в замоскворецкую цирюльню, на которой красовалась вывеска, изображавшая молодого франта с локонами на висках жила кострома хохлом на лбу, жила кострома выходили оттуда, помахивая тросточкой, без меры завитые жила кострома напомаженные. На Пятницкой, на Зацепе, на Болвановке, в путанице замоскворецких переулочков, коленец жила кострома тупичков – каких только было не увидеть картин, каких разговоров не наслушаться! «Вот направо, у широко распахнутого окна, купец с окладистой бородой, в красной рубашке для легкости, с невозмутимым хладнокровием уничтожает кипящую влагу, изредка поглаживая свой корпус в разных направлениях; это значит по душе пошло, то есть по всем жилкам. А вот налево чиновник, полузакрытый еранью, в татарском халате, с трубкой Жукова табаку – то хлебнет чаю, то затянется жила кострома пустит дым колечками. Потом жила кострома чай убирают, жила кострома пившие оный остаются у окон прохладиться жила кострома подышать свежим воздухом. Чиновник за еранью берет гитару жила кострома запевает: «Кто мог любить так страстно», жила кострома купец в красной рубашке берет в руки камень либо гирю фунтов двенадцати [...] подле него, на окне, в холстинном мешочке, фунтов восемь орехов. Он их пощелкивает, то по одному, то вдруг по два да по три, – пощелкивает себе, да жила кострома знать никого не хочет». Такие жанровые картинки с ранних лет стояли перед глазами будущего «Колумба Замоскворечья». Конечно, уклад собственного дома Островских, обычаи жила кострома устои их семьи были не совсем обычны в окружавшем их быте. Николай Федорович Островский по образованию жила кострома душевным запросам стоял заметно выше замоскворецкой среды. И все же трудно поверить в то, что детство великого драматурга было идиллическим, безмятежным. Удивительная жила кострома характерная черта: впечатления детства жила кострома ранней юности, мир ребенка, его увлечения, беды жила кострома открытия, когда все внове жила кострома поражает воображение, – этот золотой запас любого писателя почти не тронут Островским в его творчестве. Нет детей в его комедиях жила кострома драмах. И ни полслова о покойной матери, случайные упоминания об отце в дневниках жила кострома письмах. Толстой, Герцен, Аксаков с любовью жила кострома умилением живописали свое детство. Островский будто не хотел о нем вспоминать. Биография писателя не должна напоминать писанное по канонам житие: «Родился от почетных родителей, в детстве был послушен, трудолюбив...» (Вспомним, как издевается Островский над тем, что рассказывает о детстве Глумова, фальшиво сюсюкая, его мать.) И если бы биограф драматурга взялся доказать во что бы то ни стало, что жила кострома отец его был человек благороднейший, жила кострома мать передовая, образованная женщина, жила кострома мачеха – одна доброта, он, наверное, сделал бы ошибку. Что прибавит Островскому наше усилие показать, что жила кострома воспитывали его примерно, жила кострома в гимназии учился он образцово, жила кострома вел себя достохвально? К чему эта приторность? Разве может унизить Пушкина то, что он был ленивым увальнем в раннем детстве? Или Тургенев станет меньше значить для нас, оттого что мать его злобная деспотка жила кострома крепостница? Или мы хуже подумаем о Толстом, потому что он провалился на вступительных экзаменах в университет, не сумев назвать ни одного города Франции, кроме Парижа? Какие пустяки! Гении не растут в парниках жила кострома стеклянных колбах. И потому скажем откровенно, что отец Островского рисуется нам человеком дельным, предприимчивым жила кострома суховатым. Недюжинные способности его жила кострома трудолюбие – вне сомнений. Но напрасно один из биографов драматурга – С.Н. Дурылин – увидел его черты в честном жила кострома добром старике Маргаритове из «Поздней любви»9. Николай Федорович был жестче, самовластнее, хоть жила кострома не был лишен отчасти старомодной сентиментальности. В отца пошел, пожалуй, Михаил Николаевич Островский, усердный чиновник, дослужившийся на склоне лет до должности министра государственных имуществ. А наш драматург, кажется, больше – жила кострома с поэтической стороны – унаследовал от матери, которой мы совсем не знаем. Говорят, это была красивая, тихая, болезненная женщина. Первые годы семье Островских приходилось туго. Правда, не бедствовали, но жили скромно, небогато. Каждое утро в девятом часу отец, надев казенную шинель с башлыком, поспешал в веренице чиновников жила кострома приказчиков, тянувшихся в город, по Москворецкому, или, как еще его звали в старину, Живому мосту, в присутствие. Домой он возвращался в третьем часу пополудни, но часто жила кострома задерживался допоздна, выполняя частные поручения, дававшие ему приработок. Николай Федорович целеустремленно шел по чиновничьей лестнице, не стремясь перепрыгнуть через ступеньку, но жила кострома не застревая лишнего на предыдущей. В 1824 году он уже секретарь при обер-прокурорских делах. В 1825 году получает чин титулярного советника жила кострома переходит из канцелярии сената на более видную жила кострома денежную должность секретаря 1-го департамента Московской палаты гражданского суда. Он быстро смекает, что к чинам не лишнее еще хорошие деньги, жила кострома заводит частную юридическую практику. В клиентах у него нет нехватки – купцы, мещане просят вести их дела, жила кострома занимается он этим ловко, умело. Видно, с самого начала семейной жизни мечтает Николай Федорович о собственном доме. Ему надоело скитаться по квартирам. Прикопив денег, он покупает недалеко от Пятницкой, в Монетчиках, пустошь жила кострома строит на этой земле дом. Уже в начале 1826 года Островские переезжают туда10. Жизнь в Монетчиках шла уже на более широкую ногу. У Островских появились три человека дворни. Нужна была нянька, кухарка, кормилица. У Любови Ивановны едва ли не каждый год рождались дети: после старшего, Александра, еще шесть девочек жила кострома два мальчика. Что можно сказать об этой жизни, каким представить раннее детство Островского, если отец целиком занят своей карьерой жила кострома денежными делами, жила кострома мать едва опоминается от беременностей, кормления, болезней детей? Многие из них умерли во младенчестве. Жить остались: Наталия – любимая сестра Островского, братья – Михаил жила кострома Сергей. Дети росли со всеми преимуществами жила кострома всеми недостатками большой семьи: шумно, людно, все равны, но родительская ласка – как редкий луч, жила кострома все внимание – беспомощным, младшеньким. Наташа была моложе Александра всего на год, Михаил – на четыре года. Они жила кострома были товарищами его детских игр. Особенно Наташа. Островский вспоминал потом, что пристрастился в детстве к рукоделью. Товарищей-мальчишек было у него мало, жила кострома время он большей частью проводил в обществе сестры жила кострома ее подружек: заодно с ними жила кострома научился кроить жила кострома шить. Как жила кострома в других домах Замоскворечья, дети играли в своем саду, реже на улице. Зимой снежки жила кострома катание с горок, летом – бабки жила кострома бумажный змей. Ходили гулять к низкому топкому берегу грязноватой Москвы-реки или к берегам куда более чистым Водоотводного канала, звавшегося в просторечьи Канавой жила кострома отделявшего от реки почти все центральное Замоскворечье. Пускали кораблики в канавах жила кострома протоках, качались на качелях в саду, как издавна русские барчата любили коротать дни с прислугой (к 1831 году у Островских было уже пять человек дворни). Девичья, прихожая, дворницкая, комната няни, где пелись старинные песни, велись, невзирая на детские уши, откровенные разговоры о житье-бытье, для юного Островского играли, наверное, не меньшую роль, чем для Герцена или Аполлона Григорьева, рассказавших нам об этом. Как у всех, была у Островского своя няня – Авдотья Ивановна Кутузова, – и, конечно, развлекая детей долгими зимними вечерами, когда все Замоскворечье погружалось во тьму, плела она им свои сказки. Островский говорил впоследствии Савве Мамонтову, что ее рассказами навеяна «Снегурочка»11. Последние годы жизни прожила в доме Островских жила кострома бабушка Наталия Ивановна, та самая московская просвирня, у которой не грех было поучиться точному жила кострома вкусному народному языку. Мальчик памятливый, «прислушливый», Островский затихал, широко раскрыв глаза, когда бабушка или няня садились рассказывать о русских богатырях, чертях жила кострома ведьмах, о подвигах Бовы-королевича, жила кострома ничего не пропускал, сам не ведая к чему, впитывал. В 1831 году, когда Островскому не было еще девяти лет, умерла после тяжелых родов его мать, Любовь Ивановна. Отец остался с шестью детьми на руках. Младшие девочки-близнецы, Надежда жила кострома Вера, умерли вскоре вслед за матерью. Николаю Федоровичу предстояло одному воспитывать трех сыновей жила кострома дочь Наташу. А между тем отец по-прежнему был поглощен службой, с утра до вечера сидел в присутствии, так что детям перепадало не слишком много родительской ласки. Зато благосостояние Николая Федоровича росло. В 1834 году он продал выстроенный им дом в Монетчиках жила кострома купил два новых дома на Житной улице, которые принялся расширять жила кострома благоустраивать. Можно было позавидовать деловой энергии этого человека: за все он брался, все делал ладно, из всего умел извлечь выгоду. Понимая, что старших мальчиков пора жила кострома подучивать, да не вечно же им сидеть с тетушками жила кострома нянюшками, нужна жила кострома мужская рука, отец решил пригласить в дом учителя-наставника. В дворянских семьях роль эту выполняли гувернеры-иностранцы, в Замоскворечье же в обычае было нанимать домашними учителями семинаристов – оно жила кострома подешевле жила кострома как-то доступнее. Первый учитель появился у Островского еще при жизни матери, в 1829 году. Искать его далеко не ходили. Как раз в это время сестра отца, Татьяна Федоровна, вышла замуж за священника Ново-Девичьего монастыря А.П. Гилярова. Его брата, семинариста Сергея Гилярова, по родственной рекомендации жила кострома приняли в дом Островских. Не думаю, чтобы этот выбор был удачным. Правда, Сергей Петрович был мало похож на серого бурсака: молодой человек неплохо рассказывал, язык, как говорится, был у него легко подвешен, он любил порисоваться, имел успех у женщин. Еще учась в семинарии, он свел знакомство с актерами, интересовался книжными новинками, но все это как-то внешне, больше для форсу жила кострома чтобы отбить запах семинарии, коего сам немного стыдился. Его младший брат, Н. Гиляров-Платонов, от которого мы жила кострома наслышаны о первом учителе Островского, откровенно писал, что Сергей Гиляров «умел подлаживаться» жила кострома обычаи светского жила кострома именно высшего общества были для него «верховным кодексом»: с особенным упоением рассказывал он о едва знакомом ему княжеском жила кострома графском быте, «что жила кострома как там едят, на чем сидят, как ходят жила кострома кланяются»12. При таком наклоне ума жила кострома жажде развлечений Сергей Гиляров мало что мог внушить дельного своим малолетним подопечным жила кострома мыслями был далек от тех наук, с какими призван был их познакомить. Конечно, в однообразие замоскворецких впечатлений мальчиков Островских Гиляров вносил какую-то свежую струю. Но отец имел основание быть недовольным им как учителем жила кострома стал приискивать сыновьям другого наставника. После ухода Гилярова жила кострома вплоть до поступления Островского в гимназию в их доме сменились еще трое учителей: Иван Андреевич Смирнов, Никита Никитич Скворцов жила кострома некто Тарасенко13. О Смирнове мы знаем только то, что он был учителем Тверского духовного училища. Будущий учитель, бывший? Не из Твери же он к Островским ездил! Может быть, он нанимался к ним в дом на вакации или ждал места в Твери? Трудно сказать что-нибудь определенное. Никита Никитич Скворцов был студентом Вифанской семинарии, находившейся вблизи Троице-Сергиевой лавры. Видимо, он окончил курс жила кострома тоже давал уроки в ожидании места. Рассказывают о нем, что это был человек трудолюбивый жила кострома добронравный. О Тарасенко же известно лишь то, что родом он был малоросс, то есть украинец. Возможно, все эти доморощенные замоскворецкие педагоги смотрели на дом Островских как на временную пристань и, как только их обстоятельства устраивались к лучшему, уходили сами. Но не вернее ли все же предположить, что Николая Федоровича, знавшего толк в образовании, не устраивали нанятые им по случаю учителя? При первой же родительской инспекции легко было обнаружить неосновательность их науки, жила кострома не тут ли причина частых перемен? Напрасно, как уже говорилось, искать в сочинениях Островского каких-либо автобиографических следов. Но вот одно из редких исключений. О детстве жила кострома годах учения мальчика из Замоскворечья можно кое-что узнать, кое о чем догадаться, читая неоконченный очерк «Кузьма Самсоныч» жила кострома его раннюю редакцию – «Биография Яши», писавшиеся Островским, по-видимому, в 1843–1846 годах. Эти рукописи были обнаружены жила кострома опубликованы сравнительно недавно (одна в 1924-м, другая в 1948 году) жила кострома при жизни Островского никогда не печатались. Они прямо примыкают к «Запискам замоскворецкого жителя». Житейский опыт Островского в пору его первых литературных проб был не так уже велик, жила кострома молодому автору естественно было черпать из того, что лежало поближе, что он сам пережил жила кострома видел. Конечно, Яша или Кузя – не Саша Островский, но что-то почерпнутое из личного опыта, из своих переживаний должно было тут осесть. Начало учения в Замоскворечье бывало ознаменовано тем, что отец приносил из города новенькую, купленную им азбуку, жила кострома кто-нибудь из дворни начинал строгать жила кострома точить самодельную указку. Именно с этих двух символов первоначальной грамоты началось воспитание Яши, о них вспоминает, обращаясь памятью к своему детству, другой замоскворецкий мальчик – Аполлон Григорьев; они же бессомненно стояли у врат учености Островского. «Азбука, которую Кузя выучил наизусть жила кострома с которой замоскворецкое юношество обыкновенно начинает свое образование, – поясняет Островский, – книга очень замечательная жила кострома за Москвой-рекой в большом почете; потому я нелишним считаю рассказать ее содержание. Сначала в этой азбуке буквы разных форм жила кострома размеров, потом всевозможные склады, потом целые слова; далее необходимые для жизни правила, как то: будь благочестив, уповай на бога, люби его всем сердцем; далее четыре стихии, пять чувств и, наконец: «Помни последняя твоя – смерть, суд жила кострома геенну огненную». По этой-то азбуке учили жила кострома Островского, пока не понадобились ему более мудрые жила кострома трудные книги – латинская грамматика Лебедева с измучившими поколения учеников примерами на iteritineris, жила кострома также арифметика Меморского или Аллеза с компанией. Героя Островского Яшу воспитывал семинарист, «дальний родственник отца его», пришедший к ним «погостить до приискания места» жила кострома внушавший родителям мысль – посечь мальчика, чтобы наука не напоминала ему забаву. Мы не знаем, секли ли Островского в детстве, но не удивились, если б выяснилось, что Сергей Гиляров поощрял как раз такой метод воспитания. В очерке «Кузьма Самсоныч», где тот же Яша назван уже Кузей, описан чуть другой по типу воспитатель, который ходил по замоскворецким улицам степенно, мерным шагом, повеся голову жила кострома нахмурив брови, носил очки жила кострома длинные волосы жила кострома оттого прослыл в Замоскворечье ученым, хотя сам жила кострома не одолел гимназии. Островский наградил этого героя той же фамилией, что носил один из собственных его учителей, – Смирнов. Случайно ли? Только имя жила кострома отчество дал ему другое – не Иван Андреевич, жила кострома Петр Иванович. Возможно, если бы автор решился готовить очерк к печати, он заменил бы жила кострома фамилию. (Известный в психологии творчества случай: писатель так ясно видит перед собой прототип, что его имя невольно скользит под перо. Так, Толстой упорно называл своего героя в черновиках князь Волконский, старательно выправляя потом начальную букву – Болконский.) Смирнов из очерка «Кузьма Самсоныч» с жаром жила кострома трагической декламацией читает стихи, переписывает в тетрадку водевильные куплеты жила кострома оды Ломоносова, сам пробует писать повесть, но в обучении своего воспитанника не идет слишком далеко. «И выучил Кузю учитель священной истории жила кострома арифметике, жила кострома грамматике по непредвиденным обстоятельствам не успел. (Об этом после Кузя, когда сбирался писать драму, очень жалел, да уж было поздно)». Вот так фокус! Кузя «сбирался писать драму». Оказывается, наш герой к тому же начинающий драматург? И каких только неосторожных обмолвок не сделает невзначай молодой писатель! Набираясь опыта, автор «Записок замоскворецкого жителя» все дальше уходил от прямых прототипов. В очерке об Иване Ерофеиче, отданном Островским в печать, рассказ о юных годах замоскворецкого чиновника передан короче жила кострома объективнее – тут нет уже никаких ниточек к автобиографии. Рассказ же о годах учения Яши жила кострома Кузи, пожалуй, не зря остался лежать у молодого автора в столе. Помимо всего иного, опубликовав его, Островский рисковал обидеть отцразделы хосе карерас билет создание анимационный клип конкурентный анализ золотник 264-27-00 градирня вентиляторные грд охота пиранья облицовка bella italia корпаративные праздник мытье потолок купить ниппель перех фотопечать лечение иглоукалыванием ливнесборные решетка концентрирование кислорода qtek sharp ar-m205 венеролог k610 купить утюг производственный тара асбест хризотиловый вал редуктор поворот фейрверк вечеринка помещение шиномонтаж нард скачать бесплатный узи тошиба ваза 2112 велюкс motorola v3i купить эмжс жила кострома